«ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ НА ПОХОРОНЫ СВОЕЙ МАТЕРИ. МНЕ НУЖНА МАШИНА», — ЗАЯВИЛ МУЖ. ВЕРА МОЛЧА ПОДНЯЛАСЬ, ВЗЯЛА СВОЮ СУМКУ И УШЛА. НАВСЕГДА…

— ТЫ НЕ ПОЕДЕШЬ НА ПОХОРОНЫ СВОЕЙ МАТЕРИ. МНЕ НУЖНА МАШИНА, — ЗАЯВИЛ МУЖ. ВЕРА ПОДНЯЛАСЬ, ВЗЯЛА СУМКУ И УШЛА. НАВСЕГДА…

Телефон замолчал.

Вера стояла посреди кухни, прижимая его обеими руками к груди.

Тётя Галина говорила ровно четыре минуты — сухим, деловым тоном, без единой слезы.

Данило сидел на диване.

Телевизор негромко бубнил что-то на заднем плане.

Он даже не повернулся, когда Вера появилась в дверях.

— Данило. Звонила тётя Галина. Мама умерла час назад.

Он кивнул.

Провёл пальцем по экрану телефона, продолжая что-то просматривать. Что именно — уже не имело значения.

— Да. Жаль.

— Мне нужно ехать. Немедленно. Дорога займёт два часа. Дай ключи от машины.

Данило отложил телефон.

Не потому, что проникся её горем.

Просто услышал слово «машина».

Он посмотрел на неё снизу вверх с лёгким раздражением, словно жена попросила его передвинуть тяжёлый шкаф.

— Нет. Машина нужна мне. Мама попросила отвезти её к тёте Зине. Я ещё на прошлой неделе обещал.

Вера не шелохнулась.

Свет из кухни падал ей на спину, поэтому лицо оставалось в тени.

— Ты вообще услышал, что я сказала?

— Услышал. Но она уже умерла. Куда тебе теперь торопиться? Завтра сядешь на автобус и доберёшься. А моя мама жива. Она ждёт. Я дал обещание.

Секунда.

Две.

Три.

— Ты сейчас серьёзно?

— Более чем. Я не собираюсь подводить маму.

Вера вошла в комнату.

Остановилась прямо перед телевизором, закрыв собой экран, чтобы Данило больше не мог смотреть мимо неё.

Ему пришлось поднять глаза.

— Я попрошу тебя всего один раз. Один-единственный. Подумай над тем, что только что сказал, и ответь ещё раз.

— Вера, не устраивай спектакль. Я всё объяснил. Мама ждёт, я обещал. Ничего страшного с похоронами твоей матери за одну ночь не случится.

— С похоронами моей матери, — медленно повторила она.

— Ну да, с похоронами. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Поедешь завтра. Там и без тебя всё организуют, у тебя же есть тётя, соседи.

Вера немного наклонилась к нему.

— Ты понимаешь, что я обращаюсь к тебе в последний раз? Не во второй и не в третий. Именно в последний.

— Господи, Вера! Ты вечно раздуваешь из мухи слона. Всего один день! Один день подождёшь, ничего не случится. Мама попросила — я еду. И точка.

— У меня умерла мама, Данило. А твоя собирается в гости пить чай.

— Не переворачивай всё с ног на голову. Она давно собиралась, Зина её ждёт. Я дал слово. Ты хочешь, чтобы я нарушил обещание?

— Я хочу, чтобы ты вспомнил, с кем живёшь. И понял, насколько важен для меня сегодняшний день.

— Я всё помню. Но есть определённый порядок вещей. Живые важнее.

Вера выпрямилась.

Посмотрела на него так, словно старалась навсегда запечатлеть его лицо в памяти.

Не с ненавистью.

С каким-то окончательным решением.

— Хорошо, — произнесла она.

Это «хорошо» прозвучало совершенно спокойно.

Без обиды.

Без надрыва.

Без дрожи в голосе.

Данило не придал этому значения — он уже потянулся за пультом.

Вера вышла в коридор.

Открыла верхний ящик комода, который Данило за семь лет ни разу не удосужился открыть.

Достала плотную папку на застёжке.

Свой паспорт.

Документы на право собственности на квартиру.

Свидетельство о регистрации автомобиля.

Банковские бумаги.

Всё было оформлено на её имя.

Она сложила документы в сумку.

Сняла с крючка оба комплекта автомобильных ключей.

Надела куртку.

Обувь.

— Ты куда собралась? — крикнул Данило из комнаты.

— Еду. Попрощаться с мамой.

— На чём собралась ехать? Я же сказал, что машина нужна мне!

Вера открыла входную дверь.

Данило уже стоял в коридоре — босой, с пультом в руке и нелепым выражением обиженного хозяина на лице.

— Машина зарегистрирована на меня. Так было всегда. Квартира тоже моя. Когда вернусь, займёмся оформлением твоего переезда. Я больше не намерена жить с тобой. Собирай свои вещи.

— Ты что несёшь?!

— Я несу чушь. Я говорю. Чётко и один раз.

— Вера, подожди! Подожди! Ты не можешь вот так просто…

— Данило. У меня умерла мама. А ты объяснил мне, что тебе автомобиль нужнее, потому что ты собираешься отвезти свою мать к сестре на чаепитие. Мне хватило услышанного. Между нами больше ничего нет. Собирай вещи.

— Собирай свои вещи, Данило. Когда я вернусь, решим все формальности. Но жить вместе мы больше не будем.

Вера произнесла это настолько спокойно, что муж поначалу даже не осознал серьёзности её намерений.

Он стоял посреди коридора босиком, с пультом от телевизора в руке, и смотрел на жену так, словно она внезапно заговорила на незнакомом языке.

— Ты совсем с ума сошла? — наконец выдавил он. — Из-за машины решила разводиться?

Вера медленно покачала головой.

— Не из-за машины.

— А из-за чего тогда?!

— Из-за тебя, Данило.

Он нервно рассмеялся.

— Вот это новости! Семь лет жили нормально, а теперь из-за какой-то ерунды…

— Ерунды? — переспросила она.

И впервые за весь вечер в её голосе что-то изменилось.