Я всегда боялась, что однажды мой сын окончательно поймёт, насколько сильно отличается от остальных.
Не внешностью.
С Иеремией всё было совершенно обычно. Ему было семнадцать. Худой, немного сутулый, с постоянно растрёпанными волосами и привычкой поправлять очки всякий раз, когда начинал волноваться.
Но он терпеть не мог внимание.
На школьных мероприятиях почти всегда садился где-нибудь с краю.
Когда одноклассники шумной компанией собирались после уроков, он чаще всего уходил в библиотеку.
Если преподаватель задавал вопрос, ответ на который Иеремия прекрасно знал, он редко решался поднять руку.
А если кто-нибудь неожиданно обращался к нему, сын начинал говорить слишком быстро и временами сбивался.
Я замечала, как некоторые школьники этим пользовались.
Подходили к нему будто бы ради обычного разговора, задавали пару вопросов, а потом начинали копировать его манеру речи и смеяться.
Однажды Иеремия вернулся домой с разорванным рюкзаком.
— Что произошло? — спросила я.
Он пожал плечами.
— Зацепился за ручку двери.
Я сразу поняла, что это неправда.
Но допрашивать его не стала.
Просто поставила перед ним ужин.
Он посмотрел на меня и тихо сказал:
— Спасибо, мам.
И вот именно такие моменты причиняли мне больше всего боли.
Потому что Иеремия почти никогда ни на что не жаловался.
Будто давно решил, что его неприятности никому особенно не интересны.
Когда в школе заговорили о выпускном вечере, я заранее знала, что он не захочет туда идти.
И не ошиблась.
Однажды вечером я всё-таки спросила:
— Ты уже решил, с кем пойдёшь на выпускной?
Он даже не поднял головы от ноутбука.
— Ни с кем.
— А если кого-нибудь пригласить?
Иеремия коротко усмехнулся.
— Кого именно?
Я прекрасно знала, кого.
Эллу.
Это имя время от времени появлялось в наших разговорах на протяжении нескольких лет.
Иеремия ни разу не сказал мне прямо:
«Я в неё влюблён».
Но мне и не требовалось этого слышать.
— Элла заняла первое место на олимпиаде.
— Элле дали стипендию.
— Элла уже выбрала университет.
Каждый раз её имя звучало в его голосе немного иначе.
Однажды я не выдержала.
— Она тебе нравится?
Он моментально покраснел.
— Она просто хорошая.
Я улыбнулась.
— Конечно.
Иеремия бросил на меня быстрый взгляд и тут же понял: от меня ничего не скрыть.
Но пригласить Эллу на выпускной он всё равно не решался.
В его представлении она находилась где-то слишком высоко.
Уверенная.
Популярная.
Умная.
А себя он видел обычным тихим парнем, существование которого большинство одноклассников замечало лишь тогда, когда им требовалась помощь.
И тогда я совершила ошибку.
Ошибку, которую невозможно полностью оправдать даже материнским желанием сделать ребёнка счастливым.
Я нашла Эллу в социальных сетях и написала ей.
Вначале она отвечала настороженно.
Тогда я решила сказать всё прямо.
«Я хочу, чтобы ты пошла на выпускной вместе с Иеремией. Я оплачу платье, причёску, макияж и все расходы. И отдельно заплачу тебе за то, что ты проведёшь с ним этот вечер».
Когда сообщение ушло, мне стало противно от собственного поступка.
Но почти сразу я начала убеждать себя, что делаю это только ради сына.
Мне хотелось хотя бы один раз увидеть его по-настоящему счастливым.
На следующий день Элла согласилась.
О нашей договорённости я никому не рассказала.
Особенно Иеремии.
В день выпускного Элла приехала к нашему дому.
Когда сын спустился по лестнице и увидел её, то буквально остановился на полпути.
Несколько секунд он просто смотрел.
— Ты… действительно пришла?
Элла улыбнулась.
— Конечно.
Я сделала несколько фотографий.
И тогда впервые за очень долгое время увидела у сына настоящую, неподдельную улыбку.
Я подумала:
«Значит, я всё сделала правильно».
Как же сильно я ошибалась.
Примерно через полтора часа после их отъезда зазвонил телефон.
Высветился номер одного из школьных учителей.
— Алло?
— Я могу поговорить с мамой Иеремии?
— Это я. Что-то случилось?
В трубке возникла небольшая пауза.
— Вам лучше приехать.
Меня мгновенно пробрал холод.
— С Иеремией всё хорошо?
— Да. Даже больше чем хорошо. Просто… думаю, вам нужно увидеть это самой.
Когда я приехала и вошла в зал, музыка уже почти не играла.
Зато возле сцены собралась огромная толпа школьников.
А в самом центре стоял мой сын.
И держал в руках микрофон.
На него смотрели сотни людей.
Я остановилась, совершенно не понимая, что происходит.
Иеремия заметил меня и вдруг широко улыбнулся.
— Мама!
Он спустился со сцены и крепко обнял меня.
Прямо перед всеми.
Я едва успела выдохнуть:
— Что здесь происходит?
За него ответила Элла.
Она стояла совсем рядом.
Только сейчас выражение её лица было совершенно другим.
В глазах блестели слёзы.
— Мне нужно вам кое-что рассказать.
Я внутренне приготовилась к худшему.
Но она неожиданно произнесла: