— Распишитесь здесь, Марина Андреевна, и после оформления дом полностью перейдёт в собственность вашей свекрови, — юрист подвинул к ней документы и протянул ручку, почти не поднимая глаз.
Марина замерла.
В небольшом кабинете было тяжело дышать. Пахло крепким кофе, бумагой и нагретым пластиком старого электрического обогревателя. За окном медленно падал первый декабрьский мокрый снег, превращаясь на стекле в прозрачные дорожки.
А у Марины внутри словно что-то оборвалось.
Тамара Викторовна сидела рядом, чинно сложив руки на коленях, и смотрела куда-то в сторону с выражением тихой мученицы.
За семь лет семейной жизни Марина успела изучить это лицо до мельчайших деталей.
Именно такой свекровь становилась всякий раз, когда хотела добиться своего: печальная, обиженная, самоотверженная женщина, которая якобы ничего не требует для себя и исключительно «спасает семью».
— Подождите, — Марина не взяла ручку и отодвинула её обратно. — Как это дом перейдёт Тамаре Викторовне? Это бабушкин дом. Он принадлежит мне. Какое отношение к нему вообще имеет моя свекровь?
— Мариночка, ну только не начинай опять, — Тамара Викторовна наконец повернулась к ней.
Говорила она мягко, почти ласково, но Марина слишком хорошо знала этот тон.
— Мы ведь вчера всё обсудили. Костенька тебе должен был объяснить.
Костенька.
Её муж.
Константин, который именно сегодня неожиданно «задержался на объекте» и поэтому не смог приехать вместе с ними.
Тот самый Константин, который вчера весь вечер молча смотрел в телефон и на любые вопросы отвечал коротко и невнятно.
Марина почувствовала, как немеют пальцы.
— Нет, — тихо произнесла она. — Никто со мной ничего не обсуждал. Костя сказал, что нужно решить вопрос с документами на бабушкин участок. Упоминал какое-то межевание. Поэтому я сюда и приехала.
Юрист неловко кашлянул.
Теперь он уже смотрел то на Марину, то на Тамару Викторовну, явно понимая, что оказался внутри семейного конфликта, о котором его заранее никто не предупредил.
Свекровь тем временем полезла в сумочку и достала белоснежный платочек.
Глаза у неё при этом оставались совершенно сухими.
— Девочка моя, зачем ты постоянно всё усложняешь? — начала она. — Я ведь только ради вас стараюсь. Вы молодые, ничего в таких вопросах не понимаете. А я жизнь прожила. Лучше оформить недвижимость на меня. Так всем будет спокойнее. Мало ли долги, обязательства, наследственные вопросы…
— Какие именно «мало ли»? — перебила её Марина.
Она старалась говорить спокойно, но голос предательски дрогнул.
Тамара Викторовна тяжело вздохнула.
— Ну вот. Как всегда. Я к ней всей душой, а она сразу иголки выпускает. Невестка есть невестка. Неблагодарная.
Это слово словно ударило Марину.
«Неблагодарная».
Сколько раз за семь лет она его слышала?
Десятки?
Сотни?
Иногда свекровь говорила «неумёха».
Иногда — «бестолковая».
Иногда — «чужая женщина».
Но смысл неизменно оставался одним: Тамара Викторовна жертвует собой ради семьи, а Марина почему-то не ценит этого великого подвига.
Марина медленно поднялась.
Собрала документы со стола и положила их обратно перед юристом.
— Сегодня я ничего подписывать не стану.
— Марина! — Тамара Викторовна резко вскочила. — Ты что себе позволяешь? Ещё и при постороннем человеке!
— Я возвращаюсь домой. И сначала поговорю со своим мужем.
Выйдя из здания, Марина попала под ледяной ветер.
Мокрые снежинки сразу прилипли к волосам и пальто.
До остановки было минут десять пешком, но она почти не замечала дороги.
Её трясло вовсе не от холода.
Теперь всё стало понятно.
Костя знал.
Он прекрасно понимал, какие документы ей собираются дать на подпись.
И именно поэтому сегодня внезапно оказался занят.
Ему просто не хватило смелости сидеть рядом и смотреть жене в глаза.
Дом принадлежал бабушке Зое.
Небольшой загородный домик со старым деревянным крыльцом, верандой и огромным яблоневым садом.
Именно там Марина провела почти всё детство.
На веранде до сих пор стоял круглый стол, за которым бабушка по вечерам наливала чай из старого самовара.
Там же она однажды сказала внучке:
— Мариша, запомни одну вещь. Чужого никогда не бери, но и своё никому просто так не отдавай. Своё нужно уметь защищать.
В доме до сих пор висели вышитые бабушкиными руками полотенца.
В сарае стояла её лейка.
А возле окна росла старая яблоня, возле которой маленькая Марина когда-то измеряла свой рост.
Бабушки уже четыре года не было.
И теперь защищать всё это должна была сама Марина.
Когда она вернулась домой, Константин сидел на кухне.
Перед ним стояла чашка давно остывшего чая, а в руках был телефон.
Для человека, который якобы весь день провёл на сложном объекте, выглядел он подозрительно расслабленным.
— Уже приехала? — Костя поднял глаза и попытался улыбнуться. — Ну что, всё оформили?
Марина молча поставила сумку на стул.
— Ты всё знал.
Улыбка исчезла с его лица.
— Мариш, только давай без скандалов…