— Ты вообще понимаешь, что натворил? — я смотрела на собственного сына и словно видела перед собой совершенно чужого человека.
Передо мной стоял уже не мой Дениска, которого я когда-то водила за руку в школу, а взрослый мужчина, абсолютно уверенный, что ему всё сойдёт с рук. Он даже не удосужился нормально застегнуть рубашку. Где-то за его спиной, в глубине квартиры, промелькнула молодая девушка в коротком домашнем халате.
А на лестничной площадке, прислонившись к стене, тихо плакала Маша.
Три года она была невестой Дениса. Спокойная, добрая, воспитанная девочка из самой обычной семьи. За это время я успела полюбить её почти как родную. Мне казалось, что хотя бы у моего сына семейная жизнь сложится иначе, чем когда-то у меня.
— Мам, ну зачем ты спектакль устраиваешь? — Денис лениво зевнул и прислонился плечом к дверному косяку. — Ну увидела она меня с другой. И что теперь? Такое случается. Мы с Машей последние месяцы только и делали, что ссорились. С ней вообще скучно стало.
— Скучно? — переспросила я и сделала шаг к нему.
Внутри меня поднималось давно забытое чувство. Не просто злость — что-то гораздо сильнее.
— Это она тебя вытаскивала, когда ты после отчисления из института месяцами лежал на диване и говорил, что жизнь закончена. Это она работала сразу в двух местах, пока ты занимался своим бесконечным «поиском себя».
Денис раздражённо поморщился.
— Только не начинай эти трагедии. Папа правильно говорит: мужчине иногда нужно расслабляться. У него самого в офисе постоянно красивые женщины крутятся. Ты ведь столько лет это терпела.
Эти слова ударили меня сильнее любой пощёчины.
Значит, «папа говорит».
Виктор всё-таки успел вложить в голову сына собственные представления о жизни. Те самые, из-за которых когда-то развалилась наша семья.
Я повернулась к Маше.
— Пойдём, Машенька. Здесь тебе больше делать нечего.
Когда мы спускались по лестнице, она едва держалась на ногах.
— Инна Владимировна, ну как же так? — сквозь слёзы прошептала она. — Мы ведь свадьбу на август планировали. Я уже платье выбрала…
Я ничего не ответила.
Посадила её на переднее сиденье своей машины, обошла автомобиль и завела двигатель.
И вдруг поняла, что вижу рядом не Машу.
Я видела себя двадцать лет назад.
Такую же растерянную. Такую же доверчивую. Уверенную, что любовь, семья и общая работа обязательно означают верность.
Мы с Виктором начинали почти с нуля.
Первый наш «офис» находился в старом строительном вагончике. Сейчас его компания «Вектор-Строй» выполняла огромные заказы, участвовала в крупных тендерах, а сам Виктор сидел в роскошном кабинете с дорогой мебелью из карельской берёзы.
Но когда-то всё было совсем иначе.
Я была одновременно бухгалтером, снабженцем, прорабом и человеком, который решал половину возникающих проблем.
Я знала стоимость каждого мешка цемента, разбиралась в марках бетона, лично договаривалась с поставщиками и могла среди ночи выехать на объект, если там что-нибудь происходило.
Мы спали по четыре часа.
Иногда ели обычную лапшу быстрого приготовления прямо в строительном вагончике.
Но зато верили, что создаём собственное будущее.
Потом пришли большие деньги.
А вместе с ними — новые секретарши Виктора, командировки, бесконечные вечерние совещания и возвращения домой под утро.
Я терпела.
Пока однажды здоровье не дало серьёзный сбой.
Из-за проблем со спиной я почти на полгода выпала из работы. И именно тогда Виктор решил, что больше во мне не нуждается.
Я до сих пор помнила тот разговор.
— Инна, пойми правильно, — сказал он тогда, положив передо мной документы о разводе. — Мне нужен надёжный человек рядом. А не инвалид в руководящем кресле.
Я была настолько измотана болезнью, что практически не сопротивлялась.
Мне казалось: пусть брак закончился, но хотя бы бизнес он разделит честно. Ведь компанию мы создавали вместе.
Только Виктор заранее всё подготовил.
Документы, активы, доли — всё оказалось оформлено так, что доказать моё участие было почти невозможно.
В результате мне досталась небольшая компенсация, которой хватило на скромную однокомнатную квартиру и лечение.
А люди, которые ещё недавно улыбались мне, приглашали на праздники и называли «Инной Владимировной», словно испарились.
Кому нужна женщина, потерявшая власть и деньги?
Денис тогда решил остаться жить с отцом.
Виктор пообещал ему новую машину, путешествия, деньги и красивую жизнь.
А я ещё и радовалась.
Думала: хотя бы сыну не придётся считать каждую копейку.
— Инна Владимировна, а куда мы едем? — голос Маши вернул меня в настоящее.
— Ко мне.
Она удивлённо посмотрела.
— Ты пока поживёшь у меня. А завтра мы начнём исправлять ошибки.
— Какие?
Я повернула машину на перекрёстке.
— Твои. И мои.
Поздно вечером Маша уснула на диване в гостиной.
А я открыла шкаф и достала старую картонную коробку, к которой много лет не прикасалась.
Внутри лежали мои записные книжки.