В день, когда мне исполнилось тридцать восемь, муж поднял бокал перед всеми нашими гостями и неожиданно произнёс: «Я женился на тебе лишь потому, что твой отец попросил меня об этом». Услышав эти слова, я сразу сняла обручальное кольцо…
Эта фотография была сделана на моём дне рождения буквально за несколько минут до того, как Андрей сказал фразу, едва не разрушившую всё, во что я верила долгие годы.
Мне исполнялось тридцать восемь. Обычно мой муж не любил шумные застолья и большие компании, однако именно в тот год почему-то настоял, чтобы мы устроили праздник дома.
Он пригласил мою сестру, тётю, соседей и несколько наших самых близких друзей. Посреди стола красовался розовый торт, около окна висела праздничная гирлянда с разноцветными буквами, а сам Андрей даже достал белую рубашку, которую надевал только по особым случаям.
К тому моменту мы прожили в браке уже одиннадцать лет. Мне казалось, что за это время я узнала мужа практически до мелочей.
Андрей всегда был спокойным, ответственным и невероятно трудолюбивым. Он никогда не кричал на меня, не пропадал неизвестно где и каждое утро, прежде чем отправиться на работу, оставлял на кухонном столе приготовленную для меня чашку кофе.
Но в последние недели с ним происходило что-то странное.
Ночами Андрей подолгу сидел один в гостиной и вертел в руках старый конверт. Стоило мне появиться в дверях, как он сразу же убирал его подальше. Однажды я успела заметить своё имя на лицевой стороне. Почерк почему-то показался до боли знакомым.
— Что это такое? — спросила я.
— Узнаешь на своём дне рождения, — только и ответил он.
Я решила, что Андрей задумал какой-то необычный сюрприз.
Вечером, когда гости уже собрались, он вёл себя ещё страннее. Пока остальные разговаривали и смеялись, Андрей почти всё время молчал и поглядывал на меня так, будто внутри него шла тяжёлая борьба.
Перед тортом сестра предложила сфотографировать нас вместе. Я подошла к Андрею. Он положил ладонь мне на плечо, и я почувствовала, насколько холодными были его пальцы. Для снимка муж улыбнулся, но его глаза оставались тревожными.
Едва фотография была сделана, гости дружно закричали:
— Загадывай желание!
Я наклонилась к свечам, собираясь их задуть, но Андрей вдруг остановил меня:
— Подождите. Прежде чем она это сделает, я должен кое-что рассказать.
Разговоры мгновенно стихли.
Андрей подошёл ближе к столу и поставил бокал рядом с тортом. Его руки заметно дрожали, и немного апельсинового сока выплеснулось прямо на праздничную скатерть.
— Андрей, что происходит? — спросила я.
Он медленно посмотрел на собравшихся, а затем встретился глазами со мной.
— Я женился на тебе только потому, что твой отец когда-то попросил меня об этом.
Несколько секунд я была уверена, что неправильно его поняла.
Гости начали неловко переглядываться. Сестра чуть не уронила телефон. Тётя застыла, прикрыв ладонью рот.
— Повтори, что ты сейчас сказал, — прошептала я.
Андрей даже не попытался отвести взгляд.
— Если бы не просьба твоего отца, возможно, я вообще никогда не познакомился бы с тобой. Даже наша первая встреча не была случайной. Я заранее знал, где ты работаешь, когда заканчивается твоя смена и в какое кафе ты обычно заходишь по субботам.
У меня подкосились ноги. Пришлось схватиться за край стола, чтобы удержаться.
В голове билась одна страшная мысль: неужели вся моя семейная жизнь была тщательно придуманным спектаклем?
Первое знакомство. Свидания. Предложение руки и сердца. Свадьба. Все слова любви и обещания, услышанные мной за одиннадцать лет.
— Но папа умер за три года до нашей встречи, — едва выговорила я.
— Я знаю.
И почему-то эти два коротких слова причинили боль сильнее всего предыдущего признания.
Моя сестра тут же встала рядом со мной.
— То есть ты обманывал её одиннадцать лет? — резко спросила она.
Андрей сунул руку в карман, но я мгновенно отступила.
— Даже не подходи ко мне!
— Анна, прошу тебя. Выслушай меня до конца.
— Что именно я должна услышать? Что папа заплатил тебе? Что ты просто пожалел меня? Или ты дал умирающему человеку обещание жениться на его несчастной дочери и всё это время изображал любовь?
Андрей ничего не сказал.
А мне его молчание показалось самым ясным ответом.
Я медленно стянула с пальца кольцо и положила его на стол возле розового торта.
— Одиннадцать лет, — прошептала я. — Ты отнял у меня одиннадцать лет.
Я развернулась и направилась к двери.
Но в этот момент неожиданно раздался голос моей тёти.
— Анна, остановись.
Она говорила негромко, однако в её тоне было нечто такое, что заставило меня замереть.
— Я понимаю, как тебе сейчас больно. Но прежде чем уйти, ты должна услышать и меня.
Тётя медленно поднялась из-за стола. Ей давно перевалило за семьдесят, но в ту минуту она вдруг словно постарела ещё на несколько лет. Её пальцы заметно дрожали.