Спустя десять лет моя женщина, которой пятьдесят девять, решила: раз мои дети живут нормально, значит, и её дети должны жить так же. Только почему-то за мой счёт
Мне пятьдесят девять лет. С первой женой мы развелись больше двадцати лет назад. Устали ругаться каждый день, да и дети к тому времени уже были почти взрослые. После развода на свои деньги я купил участок и своими руками построил небольшой кирпичный дом.
В жизни своих детей я участвовал всегда. Сын окончил техникум, сейчас работает наладчиком оборудования на заводе. Женился, взял двухкомнатную квартиру на вторичке. Дочь выучилась на медсестру, вышла замуж за нормального парня.
Я помог им получить профессию, дал первый старт, а дальше они пошли сами. Денег из меня не вытягивают, живут по возможностям.
Когда остался один, начал копить. Просто открыл счёт в банке и каждый месяц переводил туда часть зарплаты. Плюс брал подработки: кому-то проводку в гараже заменить, кому-то счётчик поставить, кому-то щиток собрать. Всё, что зарабатывал сверху, тоже откладывал.
Копил я не от жадности. Просто хотел иметь нормальный запас на старость. Чтобы на пенсии не стоять в аптеке с протянутой рукой и не выбирать между таблетками и продуктами. Чтобы, если накроет болезнь или случится беда, у меня были деньги на врачей, сиделку и обычную человеческую жизнь.
За двадцать лет строгой дисциплины на счету собралась приличная сумма. Для меня это была не роскошь, а гарантия того, что я не стану обузой для своих детей.
Когда мне было сорок девять, я познакомился с Галиной. Мы встретились в очереди в поликлинике. Разговорились, пока ждали приёма.
Она была моей ровесницей. Обычная, аккуратная женщина с мягким голосом. Работала в регистратуре, жила скромно.
Мы начали общаться, гуляли вечерами. Через полгода она переехала ко мне. И эти десять лет стали, наверное, самым спокойным временем в моей жизни. Галина оказалась хорошей хозяйкой.
Мы понимали друг друга почти без слов. Вечерами возились в огороде, смотрели телевизор, пили чай на веранде. Рядом с ней мне было по-настоящему тепло.
У Галины были дети от первого брака — сын Павел и дочь Светлана. Когда мы сошлись, они уже были взрослыми.
Виделся я с ними в основном на день рождения Галины и на Новый год. Они приезжали к нам в гости.
И каждый раз я смотрел на них и думал: мы будто с разных планет.
Павлу сейчас за тридцать. Работает обычным менеджером по продажам в какой-то фирме. Женился на девушке с большими запросами, которая принципиально не хочет работать.
Паша влез в огромную ипотеку, купил трёшку в престижном районе с голыми стенами. Чтобы сделать ремонт, взял потребительский кредит. Потом ещё и машину оформил в кредит, потому что, видите ли, жене статус не позволяет ездить на автобусе.
На семейных застольях он только и делал, что жаловался. То начальник плохой, то цены в магазинах бешеные, то банки душат. При этом сидел, наливал себе виски, который сам привёз, и ковырялся в новом айфоне.
Светлане двадцать восемь. Там вообще ветер в голове. Она постоянно перескакивала с одной работы на другую. Брала микрозаймы на новые телефоны, наращивание волос, поездки в Турцию с подружками. Потом пряталась от коллекторов, меняла сим-карты и плакала у матери на кухне.
Я слушал это бесконечное нытьё, кивал из вежливости, но с советами не лез. Это не мои дети. У них есть родная мать, пусть она с ними и разбирается. Мои ребята живут скромно, по средствам, ни у кого ничего не выпрашивают.
Я был уверен, что финансовые ямы Галиных детей меня никогда не коснутся.
Но примерно полгода назад погода в нашем доме начала портиться. Галина стала задумчивой, подолгу разговаривала по телефону в спальне. Через дверь я слышал обрывки фраз: «Да ты что», «Какой ужас», «Где же нам денег взять».
После таких разговоров она выходила с красными глазами и всем своим видом показывала, как ей тяжело. Потом начались разговоры за ужином.
— Коля, как же сейчас молодым трудно, — вздыхала она, подпирая щёку рукой. — Пашка совсем осунулся, почернел весь. Ипотека их с женой просто добивает. Они концы с концами свести не могут. А Светочке снова из банка звонили, судом пугают и описью имущества.
— Ну а что делать, Галь, — спокойно отвечал я. — Взрослые люди. Надо было думать, прежде чем такие хомуты на шею вешать. Паше нужно жену на работу отправлять, а Свете — перестать ездить по курортам в долг. Жить надо по доходам.
После этих слов Галина замолкала на весь вечер. Я видел, что мой ответ её злит, но тему не развивал. Я считал и считаю: взрослый человек сам отвечает за свои решения.
Но она не отступала.
Такие разговоры стали повторяться почти каждую неделю. Она мягко, но очень настойчиво начала продвигать мысль, что в настоящей семье не бывает чужих бед и чужих долгов.
Всё окончательно вскрылось в прошлую пятницу вечером. Галина приготовила ужин: мясо с грибами, салат, достала бутылку домашней наливки, накрыла стол в зале. Она была подозрительно ласковой, суетилась возле меня, заглядывала в глаза.