Я забыла дома подарок, который купила для бабушки, и из-за этого мне пришлось вернуться. Но едва я переступила порог квартиры, как случайно услышала странный разговор между мужем и моей мамой. В то, что доносилось из кухни, невозможно было поверить…
Чемодан никак не хотел закрываться. Уже в третий раз я пыталась утрамбовать в него подарки для бабушки, то и дело нервно поглядывая на часы. До выезда в Домодедово оставалось всего три часа, а московские пробки, как назло, всегда были непредсказуемыми.
— Гена, помоги мне, пожалуйста! — крикнула я в сторону кухни, где муж неспешно допивал кофе и пролистывал ленту в телефоне.
— Сейчас, — отозвался он, даже не подняв глаз от экрана.
Я с усилием потянула молнию, и, когда она наконец поддалась, с облегчением выдохнула. Чемодан, раздутый как сытый удав, все-таки удалось застегнуть.
В прихожей я торопливо натянула сапоги и достала телефон, чтобы вызвать такси.
— Передай бабушке мои и Генины поздравления с Новым годом, — донесся из кухни голос мамы.
Я знала, бабушке было бы приятно услышать наши пожелания, особенно если они исходили бы и от зятя.
— Ты ведь сама понимаешь, что это не так, — буркнула я, вводя адрес аэропорта в приложении.
Гена не был у бабушки дома уже два года. Через минуту он подошел к двери и равнодушно пожал плечами:
— Лен, ну зачем мне туда ехать? Твоя бабушка меня на дух не переносит. Лучше я останусь дома и поработаю над новой серией картин для выставки.
— Зачем ты обижаешься? Не хочет — и не надо, — вмешалась мама. — Ты же прекрасно знаешь, почему твой муж не горит желанием ехать к бабушке.
Да, я знала. И слишком хорошо.
Бабушку всегда считали главной гордостью нашей семьи. Валентина Николаевна Морозова была известной петербургской пианисткой. Она преподавала в консерватории, руководила камерным ансамблем, выступала на концертах. Всю свою жизнь она посвятила музыке и сумела не только добиться признания, но и купить квартиру на Фонтанке, дачу в Комарово и скопить приличное состояние. У бабушки было две дочери — моя мама и тетя Света, и две внучки — я и моя двоюродная сестра Ирка.
Когда-то именно я считалась ее любимицей. Единственная, кто решил пойти по ее пути. Я поступила в петербургскую консерваторию, жила у бабушки и мечтала стать великой пианисткой. Она видела во мне большой талант, предсказывала блестящее будущее и вкладывала в меня все силы и деньги. Так продолжалось до тех пор, пока в моей жизни не появился Гена. Художник из Москвы, приехавший в Петербург на пленэр, перевернул мою судьбу за одно лето. Я влюбилась без оглядки и решила вернуться в Москву, к маме.
С тех пор бабушка возненавидела моего жениха.
— Этот проходимец сломает тебе и карьеру, и жизнь, — говорила она. — Ты еще об этом пожалеешь.
А мама, наоборот, нас поддержала и даже предложила Гене пожить у нас в двухкомнатной квартире, пока мы будем собирать на ипотеку. Я устроилась работать в музыкальную школу, он — преподавателем рисования. Денег у нас было немного, поэтому муж с радостью согласился жить у тещи. Валентина Николаевна категорически не желала видеть Гену у себя дома. Да и он сам туда особенно не стремился. За три года нашего брака он приезжал к бабушке от силы раза три. Каждая такая поездка в Петербург превращалась для него в настоящее испытание. И в этот раз, несмотря на все мои уговоры, он отказался лететь даже накануне Нового года.
— Лена, езжай одна, — поддержала зятя мама. — Так всем будет спокойнее.
Я только тяжело вздохнула и согласилась.
Телефон подал сигнал: такси уже стояло у подъезда. И тут я с ужасом поняла — подарок! Я совсем о нем забыла. Машина уже ждала во дворе, а я лихорадочно металась по квартире в поисках бабушкиного подарка — красивой броши в форме скрипичного ключа, которую заказала в ювелирном магазине.
— Куда же она делась? — бормотала я, заглядывая даже под диванные подушки.
— Что ищешь? — лениво поинтересовался Гена, наблюдая за моей суетой.
— Брошь для бабушки. Я вчера тебе ее показывала.
— Ту золотую штуку? Не помню, чтобы сегодня ее видел.
Мама выглянула из кухни:
— Лен, посмотри в спальне, может, там оставила.
Я метнулась в комнату, перерыла тумбочки, заглянула в шкаф. Ничего. Внизу уже нервничал водитель, было слышно, как хлопнула дверца машины.
— Ладно, поеду без подарка, — махнула я рукой.
Но уже в лифте меня начала грызть досада. Бабушка так любила украшения, а я специально выбрала эту брошь — тонкую, изящную, именно в ее вкусе — и отдала за нее половину зарплаты.
— Послушайте, — сказала я таксисту, когда мы выехали со двора, — можно вернуться? Я забыла очень важную вещь.
Водитель недовольно посмотрел на меня в зеркало:
— Время идет.
— До аэропорта еще есть запас. Это займет максимум пять минут. Я доплачу за ожидание.
Он тяжело вздохнул и развернул машину.
Я влетела в подъезд и побежала по лестнице на четвертый этаж. В квартире стояла тишина. Осторожно приоткрыв дверь, я услышала голоса, доносившиеся из кухни:
— Гена, сними это немедленно! — голос мамы звучал непривычно жестко. — Ты же обещал, что больше не будешь…