Я замер у двери детской и никак не мог выровнять дыхание. Внутри всё было стянуто в один тугой комок. Комната, которая ещё совсем недавно казалась самым уютным и спокойным местом в доме, теперь выглядела так, словно в ней случился настоящий разгром. Повсюду валялись детские вещи, одеяло было разорвано, дверцы шкафа распахнуты настежь.
Сара стояла немного поодаль, прижав ладони к животу. Её лицо стало почти белым, а в глазах застыл страх. Она не рыдала, но по одному её взгляду было понятно — она до сих пор не могла осознать, что это произошло на самом деле.
А посреди комнаты стоял Рекс.
Мой пёс. Мой верный спутник. Тот, кто всегда радостно встречал меня у порога и ложился рядом в самые тяжёлые минуты. Но сейчас он был совсем другим. Шерсть вздыбилась, грудь тяжело ходила вверх и вниз, а в зубах у него болтался кусок детской одежды. Он не лаял и не кидался — просто стоял… и смотрел.
— Кажется, он совсем перестал себя контролировать, — тихо произнесла Сара. — Я всего лишь складывала вещи, и вдруг он начал рычать… не на меня, а на шкаф. А потом прыгнул туда и стал всё рвать.
Я не хотел больше ничего слышать.
Меня захлестнуло одно-единственное чувство — ужас за неё и за нашего ребёнка. Я даже не пытался разобраться, просто схватил Рекса за ошейник и резко оттащил в сторону. Он не вырывался. И это пугало сильнее всего. Он послушно шёл за мной, лишь смотрел так, будто хотел донести до меня что-то важное.
Но я не желал этого понимать.
Я выгнал его во двор, под холодный дождь, и с силой захлопнул дверь. Резко, жёстко, словно хотел одним движением перечеркнуть всё, что было между нами раньше.
Сара еле слышно сказала:
— Ему там холодно…
— Он опасен, — ответил я. — Он мог навредить тебе.
Я убрал его миски. Мне казалось, что он должен почувствовать наказание. В тот момент я был уверен, что поступаю правильно.
Ночью ветер стучал в окна, а дождь не прекращался ни на минуту. Я слышал, как Рекс царапает дверь. Раньше этот звук казался привычным и даже успокаивающим. Теперь он только действовал мне на нервы.
Прошёл один день. Потом второй.
Рекс больше не скрёбся. Он просто сидел в саду. Я видел его из окна — мокрого, неподвижного, и почему-то он смотрел не на входную дверь… а на окно детской.
И тогда во мне что-то дрогнуло.
Я внезапно вспомнил, как всё произошло. Он ведь не нападал. Не пытался укусить. Он рвался именно к шкафу.
Эта мысль не давала мне покоя. На третий день я не выдержал.
Я поднялся в детскую, открыл дверь и медленно подошёл к шкафу. Всё внутри было перевёрнуто вверх дном, но это я уже видел раньше. Я начал разбирать вещи, откидывая их в сторону, стараясь понять — что именно так взбудоражило Рекса?
Сначала мне казалось, что там действительно ничего нет. Только детская одежда. Крошечные вещи. Боди, пледы…
Но потом я заметил кое-что. И от увиденного меня охватил настоящий ужас.
В задней стенке шкафа была узкая щель. Почти незаметная, но доска слегка выгнулась, будто кто-то давил на неё с другой стороны.
По спине пробежал ледяной холод. Я осторожно отодвинул остатки доски. И в ту же секунду у меня перехватило дыхание.
За стенкой что-то шевельнулось. Это была змея.
Тёмная, толстая, свернувшаяся в нише позади шкафа. А рядом… рядом лежало гнездо. Несколько яиц, аккуратно спрятанных в тепле.
Она не бросилась сразу. Лишь подняла голову и посмотрела на меня. И в этот миг до меня дошло всё.
Рекс почувствовал её задолго до нас. Он не обезумел. Он не пытался напасть. Он хотел добраться до шкафа, уничтожить гнездо и защитить нас.
Он рвал вещи не потому, что потерял рассудок. Он пытался спасти нашу семью.
А я… я выгнал его. Наказал за то, что он всё делал правильно.
Я медленно закрыл шкаф и вышел из комнаты.
Потом выбежал во двор.
Дождь почти стих, но земля всё ещё была мокрой и холодной. Рекс сидел там же. Когда я подошёл, он поднял голову.
— Прости… — тихо сказал я.
Он не оскалился. Не отвернулся. Он просто подошёл ко мне ближе и прижался, как делал это всегда.