«Мама же ясно сказала: нам нужна комната побольше!» — с порога выкрикнула Василиса, даже не удосужившись поздороваться. Она ворвалась в прихожую, раскрасневшаяся от злости, крепко сжимая в руке ключи, словно это было оружие.
Я застыл с чашкой чая в руках, будто она могла защитить меня от надвигающейся бури. Вечер пятницы, который я мечтал провести в тишине после изматывающей недели, рассыпался в один миг. Андрей, сидевший на диване, сделал вид, что полностью поглощён телефоном, словно крики сестры его не касались.
— Василиса, мы уже обсуждали это, — сказал я максимально спокойно, хотя внутри всё закипало. — Мы с Андреем живём в этой комнате, потому что именно мы оплачиваем квартиру. А вы с Виктором уже полгода находитесь здесь, не вложив ни рубля.
— Не вложив ни рубля?! — взвизгнула она. — Мы вообще-то семья! Или ты после покупки квартиры решила, что стала тут хозяйкой жизни?
Всё началось восемь месяцев назад. После нескольких лет работы без отпусков, постоянной экономии и отказа почти от всех удовольствий я наконец смог купить трёхкомнатную квартиру в спокойном районе Москвы. Тогда Андрей был счастлив: уверял, что теперь у нас начнётся новая, стабильная жизнь. Первые пару месяцев действительно были почти счастливыми.
А потом появилась их «временная проблема». Василиса и её муж Виктор лишились съёмной квартиры — хозяева решили продавать жильё. Искать новое они, похоже, особенно не торопились: у брата ведь была просторная квартира.
— Поживут у нас пару недель, пока что-нибудь не подыщут, — уговаривал меня Андрей. — Не можем же мы оставить сестру без помощи.
Но пара недель незаметно растянулась сначала на месяц, потом ещё на один. Василиса с мужем заняли маленькую комнату и, кажется, прекрасно устроились. А вместе с этим начали расти и их запросы.
— Мама права, — продолжала Василиса, усаживаясь в кресло с видом полной хозяйки положения. — Нас двое и вас двое. Но у нас вещей больше, в маленькой комнате тесно. Будет справедливо, если вы уступите нам большую. К тому же Виктор храпит, ему нужен комфорт. В большой комнате и стены толще.
Я перевёл взгляд на Андрея. Тот всё так же смотрел в экран, как будто происходящее не имело к нему никакого отношения. Когда требовалось поддержать меня, он словно исчезал.
— Я могу купить Виктору беруши, — ответил я, с трудом сдерживая раздражение. — Но комнатами мы меняться не будем. Это наша квартира, и мы сами решаем, где нам жить.
— Твоя квартира! — снова повысила голос Василиса. — Всё время только и слышно: «моя квартира, мои правила». А то, что мы семья Андрея, для тебя вообще ничего не значит?
— Значит, но не до такой степени, чтобы вы указывали мне, как жить в собственном доме. Эта квартира куплена на мои деньги, оформлена на моё имя, ипотеку плачу я. И за эти шесть месяцев я ни разу не попросил вас даже оплатить коммунальные расходы.
— Слышишь, Андрюша? — с издёвкой воскликнула она. — Твоя жена уже и коммуналку нам считает! Мама была права: ей всё мало — и денег, и пространства!
Только после этого Андрей наконец оторвался от телефона. На секунду мне показалось, что сейчас он поддержит меня. Но вместо этого он пробормотал:
— Давайте без ссор… Может, правда стоит подумать? Им там и правда тесно.
Я не сразу поверил, что услышал это. Человек, который обещал быть рядом и защищать меня, фактически встал на сторону своей сестры.
— Андрей, ты сейчас серьёзно? — спросил я, чувствуя, как дрожит голос.
— Не надо так остро реагировать, — произнёс он примирительным тоном. — Это же семья.
За последние месяцы слово «семья» стало для меня почти ругательством. Под этим словом от меня требовали терпения, уступок, денег, пространства и молчаливого согласия. А взамен я получал только недовольство и всё новые требования.
— Именно! — подхватила Василиса. — Семья! А ты, Марина, этого никогда не понимала. Мама всегда говорила, что Андрею нужна простая жена — без гонору, без амбиций, без этих квартир. Такая, которая уважает семью мужа.
«Амбициями» она называла мои годы тяжёлой работы, жёсткой экономии и упорства, благодаря которым у меня появилось собственное жильё. А «простая жена», по её мнению, должна была молча обслуживать всех родственников и никогда не возражать.
— Знаешь что, Василиса, — сказал я, резко поставив чашку на стол так, что чай выплеснулся на поверхность, — я больше не собираюсь подстраиваться под такую «семью», которая только требует и ничего не ценит.
— Ах вот как? Обиделась? — язвительно бросила она. — Андрюша, ты слышал? Твоя жена нас выгоняет! Мама об этом обязательно узнает!
Её мать, Татьяна Петровна, с самого начала не скрывала, что я ей не по душе. Слишком самостоятельный, слишком упрямый, слишком «не такой». После покупки квартиры её раздражение стало только сильнее. Она любила повторять, что «хорошая жена должна ждать, пока муж обеспечит её жильём». То, что её сын к тридцати двум годам не накопил ничего и до брака жил со мной на съёмных квартирах, её почему-то не смущало.
— Пусть узнает, — ответил я спокойно, глядя Василисе прямо в глаза. — У вас есть две недели, чтобы найти себе другое жильё.
— Что?! — взревела она. — Андрей, она правда нас выгоняет!
Андрей побледнел. Он явно не ожидал, что я наконец перестану терпеть.
— Марина, ну зачем так резко? Можно же всё обсудить…
— Мы обсуждаем это уже шесть месяцев, — перебил я. — Полгода я терплю хамство, упрёки и бесконечные претензии. Полгода жду, когда вы съедете. Полгода надеюсь, что ты хоть раз встанешь на мою сторону. Но ты предпочитаешь делать вид, будто ничего не происходит.
— Я просто не хочу скандалов…
— А я не хочу, чтобы в моём доме мне указывали, где спать и как жить! — голос сорвался на крик. — Не хочу слушать насмешки о квартире, за которую я расплачивался собственными силами!
— Да за что вас благодарить? — не унималась Василиса. — За эту дыру на отшибе? За крошечную комнатушку? Да мы вам вообще одолжение делаем, что живём здесь! Виктор каждый день через весь город мотается!
«Дыра на отшибе» — так она назвала квартиру, ради которой я пять лет пахал без передышки.
— Тогда тем более не вижу проблемы, — холодно ответил я. — Ищите жильё ближе к работе Виктора. Никто вас здесь не держит.
Василиса вскочила, с грохотом оттолкнула стул и вылетела в прихожую. Уже оттуда донёсся её яростный крик:
— Ты ещё пожалеешь об этом!
Дверь хлопнула так, что дрогнули стены. Андрей остался сидеть, опустив голову. Он так и не нашёл в себе силы посмотреть мне в глаза.
Я стоял посреди комнаты, сжимая телефон в руке, и набирал номер риелтора. Хватит. Если в этом доме кто-то и будет жить, то только на моих условиях. Всё, что я строил с таким трудом, должно остаться моим.
А в понедельник утром раздался звонок от Татьяны Петровны.
— Ты разрушила семью! — с ходу закричала она в трубку.
Я молча завершил вызов, подошёл к окну и распахнул его. В комнату ворвался прохладный воздух. И впервые за последние полгода я почувствовал не тревогу, а облегчение.