Робер Оссейн — тот самый харизматичный красавец, сыгравший Жоффрея де Пейрака в культовой «Анжелике». Его обожали миллионы зрителей по всему миру, но сам актёр однажды всерьёз увлёкся Мариной Влади. Долгое время она представлялась ему нежной, почти невесомой музой — светлой и ранимой. Однако построить с ней крепкую семью так и не удалось. Позже Оссейн рассказывал, что их союз начал рушиться из-за близких Влади: вмешательство родных и непривычные для него русские семейные уклады и традиции стали той точкой, после которой брак пошёл к завершению.
Одинаковое детство
Как правило, эмигранты увозят с собой частичку родины и стараются устроить быт на новом месте так, будто заново собирают прежнюю жизнь. Примерно так и поступили семьи Робера Оссейна и Марины Влади.
Робер Оссейн (в документах — Абрахам Хоссейнов, 1927–2020) вырос в доме, где русская речь звучала ежедневно. Его отец, Андре Оссейн, азербайджанец по происхождению, был одарённым композитором: учился в Московской консерватории и виртуозно владел скрипкой. После событий 1917 года судьба вытолкнула его сначала в Берлин, а затем во Францию — в Париж.
Мать, Анна Минковская, происходила из состоятельной еврейской семьи из Бессарабии и тоже спасалась от смуты. Денег в семье не хватало, но отец любил повторять: «Я беден, зато душой богат». Чтобы сократить расходы, мальчика переводили из одного эмигрантского пансиона в другой. А в пятнадцать лет Робер решил «офранцузить» имя и с головой ушёл в актёрскую среду.
У Марины Влади (Марина Полякова-Байдарова, р. 1938) история тоже начиналась с исхода. Её дед служил генералом в русской армии, а в 1919 году семья уехала во Францию, спасаясь от новой власти. Отец — Владимир Поляков-Байдаров — обладал редким оперным голосом и в итоге закрепился в Парижской опере. Мать, Милица Энвальд, происходила из дворянского круга. В их семье выросли четыре дочери: старшая Татьяна (позже известная как Одиль Версуа), Ольга (ставшая телевизионным режиссёром), Милица (Элен Валье) и младшая Марина — будущая Влади.
Их парижский дом был устроен как маленькая «Россия»: самовар, неизменные чаепития, долгие разговоры, домашние игры — всё напоминало о прошлом. После смерти отца Марина взяла псевдоним «Влади» — как знак памяти о нём.
Любопытно, что сходство корней не сблизило Робера и Марину, а, напротив, ярче высветило разницу характеров и привычек. Он стремился к личному пространству и мечтал о самостоятельной семье «вдвоём», а она с трудом представляла жизнь вне тесной связи с родным домом.
«Вычерпать ложкой океан»: начало истории любви
Знакомство Марины Влади и Робера Оссейна произошло в Париже в 1949 году. Роберу было примерно двадцать два: он только начинал пробовать себя в кино и театре. Однажды его пригласила в гости актриса Одиль Версуа — Татьяна, старшая сестра Марины. Именно там Оссейн впервые увидел Марину — тогда ей было всего одиннадцать. Он сразу отметил её редкую, почти неземную красоту и буквально не мог отвести взгляд. Девочка танцевала для гостей, казалась ему тонкой и хрупкой, словно фарфоровая статуэтка. Позже он вспоминал тот вечер и говорил, что Марина выглядела «как ангел».
Спустя несколько лет судьба свела их снова — и на этот раз встреча стала решающей. Марине было уже шестнадцать, и она успела заявить о себе как актриса: ранний успех закрепила награда имени Сюзанны Бьянкетти за фильм «Перед потопом». Однажды Марина вместе с сёстрами зашла к Оссейну в гримёрку после спектакля. Для него это было словно внезапная смена кадра: он увидел перед собой уже не ребёнка, а яркую юную девушку — и мгновенно влюбился. Позже актёр признавался, что буквально охотился за любыми её снимками, скупал журналы с фотографиями и ломал голову, как привлечь её внимание и покорить.
К тому времени Марина уже считалась настоящей знаменитостью, тогда как Оссейн лишь делал первые шаги в режиссуре — к тому же он был старше её примерно на десять лет. И всё же он решился на поступок, который сам позже называл чистой дерзостью: пригласил Влади сняться в своей работе. Так они оказались рядом на площадке фильма «Негодяи попадают в ад».
Оссейн начал добиваться её внимания — настойчиво, изобретательно, не жалея сил. Но Марина отнеслась к его ухаживаниям без иллюзий и ответила прямо: «Зря стараешься. Ты не в моём вкусе. Хочешь, чтобы я стала твоей женой — вычерпай ложкой океан». Для Робера эти слова прозвучали как вызов.
Тем более что у Влади был свой кумир, и она не скрывала этого: она рассказывала, что на съёмках в Риме познакомилась с человеком, в которого влюбилась, и открыто признавалась, что Марлон Брандо казался ей самым притягательным мужчиной и почти божественным актёром.
Сам Оссейн в молодости прошёл через нужду и хватался за любую возможность закрепиться в профессии. Но к моменту романа с Влади он уже уверенно стоял на ногах и мог не думать о деньгах. В итоге, как он шутил позднее, «осушать океан» ему так и не понадобилось.
Свадьба на бегу и недолгий брак
23 декабря 1955 года они стали мужем и женой. Марине было всего семнадцать, Роберу — двадцать семь. Их свадьба прошла почти «на ходу»: утром влюблённые заехали на съёмки, чтобы поделиться новостью, а затем, не выпуская друг друга из рук, отправились оформлять брак. Позже Марина признавалась, что в самом начале они вели себя по-юношески беспечно: поженились слишком рано и жили эмоциями, думая прежде всего о театре и кино.
В 1956 году у пары появился первенец Игорь, а летом 1957-го супруги уже выходили в свет с младшим сыном Пьером. Но почти сразу после свадьбы, по словам Оссейна, Марина обозначила важное для неё условие: она хотела оставаться рядом со своей семьёй и жить так, чтобы родной дом, родители и сёстры по-прежнему были частью её повседневности.
Робер пытался привыкнуть к такому укладу, но со временем всё сильнее ощущал, что в их браке не остаётся пространства для «нас двоих». Он описывал это с горькой усмешкой: ему порой казалось, будто он женился не на одной женщине, а сразу на всей её большой семье. Позднее он говорил, что их союз разрушил именно привычный для Влади «русский быт» — не в смысле неприязни к русскому, а как усталость от постоянной многолюдности и отсутствия отдельной, закрытой от всех семейной территории.
Расставание оказалось тяжёлым и затянулось. Официально они развелись 19 февраля 1960 года. И уже после разрыва Оссейн признавался, что любил Марину по-настоящему — а на вопрос о её чувствах отвечал уклончиво: мол, это лучше спрашивать у неё самой.
Любовь, которая не исчезла: что осталось после развода
После развода их жизни пошли разными маршрутами. Робер Оссейн ещё дважды вступал в брак и позже стал отцом ещё двух сыновей. Марина Влади тоже продолжила строить личную судьбу: у неё были новые отношения и браки, самый громкий из которых — союз с Владимиром Высоцким, а затем долгие годы рядом с ней был врач Леон Шварценберг.
При этом, судя по воспоминаниям и словам Оссейна, он так и не превратился для Влади в человека «из прошлого», которого вычеркивают навсегда. В сложные моменты он не оставался в стороне и поддерживал её. Смерть Высоцкого стала для Марины тяжёлым потрясением: утрату она переживала мучительно, долго не могла выбраться из подавленного состояния. И именно тогда Оссейн, по его же признаниям, оказался рядом и помогал ей пережить этот период.
В 1981 году Марина Влади вышла замуж за известного французского онколога и политика Леона Шварценберга. Этот союз продержался больше двух десятилетий и стал для неё самым спокойным и прочным. Но 14 октября 2003 года Шварценберг умер от рака — и для Влади это обернулось, пожалуй, самым тяжёлым жизненным обвалом. Она позже откровенно говорила, что в тот период потеряла опору и фактически перестала беречь себя: жить не хотелось, она разрушала себя и всё чаще уходила в алкоголь. И снова рядом, как ни парадоксально, оказался Робер Оссейн.
Сам Оссейн до последних лет не выпадал из профессии: продолжал работать, приезжал на фестивали, занимался воспоминаниями и мемуарами. Он умер в Париже 31 декабря 2020 года — всего за сутки до своего 94-летия. Сообщалось, что причиной стали осложнения после коронавирусной инфекции.
Марина Влади и сегодня живёт во Франции. Ей уже больше восьмидесяти. На публике она появляется нечасто, при этом продолжает работать с текстами — пишет книги — и почти ничего не говорит о личном. Её имя по-прежнему стоит на пересечении двух миров: французского кинематографа и русской культурной традиции.